Научные интересы:

  • арбитраж (третейское разбирательство)
  • инвестиции
  • государственно-частное партнерство

Старший преподаватель кафедры государственного и муниципального управления Северо-западного института управления Российской академии народного хозяйтва и государственной службы (РАНХиГС). Лаборант-исследователь и аспирант кафедры коммерческого права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

В 2015 году получил степень бакалавра государственного и муниципального управления и в 2016 году — бакалавра юриспруденции в Северо-западном институте управления РАНХиГС при Президенте РФ. В 2017 году получил степень магистра государственного и муниципального управления в Высшей школе менеджмента и в 2018-м — магистра юриспруденции на юридическом факультете СПБГУ. Стипендиат Фонда В. Потанина.

Избранные научные публикации:

Еремин В. В. Подходы к определению арбитрабельности: соотношение арбитрабельности, подведомственности и компетенции //Актуальные проблемы российского права. — 2019. — №. 8 (105) — С. 95−107.

Еремин В. В. Составляющие публичного порядка как основание для отмены арбитражного решения и" скрытая приватизация" как основание для неарбитрабильности спора //Третейский суд. — 2019. — №. 1−2. — С. 111−119.

Еремин В. В. О некоторых недостатках правового регулирования государственно-частного партнерства на федеральном и региональном уровнях //Юрист. — 2019. — №. 2. — С. 35−40.

Государственное и частное правосудие: несовместимость в российском контексте

Постановка проблемы

Появление в современной России такого института гражданского общества, как третейский суд (арбитраж) или иными словами частного правосудия, обязано своим возникновением демократическим реформам 1990-х годов. Существующая система государственного правосудия предусматривает механизм вынесения и последующего закрепления, когда не выдаются исполнительные листы на решения третейских судов. При этом после принятия третейским судом решения, в случае если проигравшая сторона отказывается исполнять вынесенное решения, выигравшая сторона имеет право обратиться в государственные суды общей юрисдикции или арбитражные суды за получением исполнительного листа или экзекватуры (документа, который придает силу государственного судебного акта решению третейского суда).

Существующая судебная система предусматривает, что решение может быть обжаловано в судах апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях, в частности, в Верховном суде РФ (ВС РФ), а до 06.08.2014 — в Высшем арбитражном суде РФ (ВАС РФ).

Фокус настоящего исследования сосредоточен на отношении судей арбитражных судов кассационной инстанции (окружные суды и ВС РФ), так как именно в этих инстанциях зачастую формируется позиция, которая в дальнейшем проецируется на остальные арбитражные суды и становится практикообразующей. Деятельность судов общей юрисдикции не представляет интереса для настоящего исследования в связи с тем, что количество дел, рассматриваемых ими по теме исследования, незначительно.

Сложно сказать, когда случился кардинально негативный поворот в отношениях между арбитражами и государственными судами, но можно отметить несколько знаковых факторов, которые повлияли на негативное отношение к арбитражам со стороны государственных судов:

  • Изменение ВАС РФ подходов к исполнению решений третейских судов при организациях («карманных» третейских судов) и ограничение компетенции третейских судов под эгидой защиты публичных интересов. Как следствие, именно ВАС РФ стал драйвером последующих законодательных изменений и задал новый тон отношениям арбитражей и государственных судов.
  • Судебная практика в делах анализируемой категории стала носить непредсказуемый характер. Решения судов стали по несколько раз видоизменяться: первоначальное судебное решение отменяется и принимается новое, затем пересматривается и снова отменяется, что в конечном итоге приводит к тому, что решение третейского суда лишается своего правового эффекта.

Эти факторы послужили основой реформирования арбитража (третейского разбирательства) в 2015 году, в основе которого лежала идея навести порядок в сфере третейских судов и привести к низкому проценту отказов в исполнении их решений (подобные дела для удобства предлагается называть «третейскими делами»).

Тем не менее сложно говорить об успехе такого реформирования. Так, число третейских судов сократилось более чем с 1000 до 5 (два из которых являются аккредитованными зарубежными центрами) и к увеличению числа отказных решений. Если в 2015 году процент удовлетворения исков по требованиям, связанным с обжалованием решений третейских судов, составлял 23%, в 2016 году — 18%, в 2017 году — 23%, то в 2018 году — увеличился до 30%.

В делах же о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейских судов количество отказов в процентном соотношении находится в примерно таком же соотношении: в 2015 году- 22%, в 2016 — 16%, в 2017 — 20% и 2018 — 31% (Хвалей, 2019:64).

В качестве основных инструментов по третейским делам для российских судов стали два механизма: арбитрабельность (формальная допустимость рассмотрения споров третейским судом) и публичный порядок (широкая категория по защите публичных и иных интересов, которая позволяет судьям прибегать к внеправовым нормам для оценки решений третейских судов).

Всё это позволяет предположить, что у судей сформировалось особое нестандартное отношение к третейским судам, и эта позиция может стать объектом социологического исследования.

Судейские «внешние ограничители», которые влияют на принимаемые ими решения (сложившаяся судебная практика, указания вышестоящих судов, общий государственный тренд) формируют негативный фон для принимаемых решений. Однако для судей остается важным, чтобы их решения не отменялись, позиция была принята руководством и глобально они не отходили от общего тренда — выражаясь бурдьевисткой терминологией, сохранили свой накопленный капитал, выполняли «правила игры» и сохраняли, пускай даже не осознанно, отрицательное, предвзятое отношение при рассмотрении третейских дел.

Теоретический контекст

По утверждению Кэтрин Хэндли, российские государственные суды имеют сомнительную репутацию (Hendley, 2017: 134), поэтому среди социологов права сформировалось целое направление, которое исследует государственные суды (Ledeneva, 2008; Kurkchinyan M. et.al., 2018; Solomon&Foglesong, 2000; Волков и другие, 2012, 2015; Титаев, 2011) и государственные экономические (арбитражные) суды в частности (Hendley, 1998; Titaev etal., 2016, 2018). Одни исследователи сосредотачиваются на изучении непосредственно судей как профессиональной группы: их ценностей, норм поведения, социально-демографических характеристик и так далее (Волков и др., 2012; Титаев, 2011), другие изучают влияние извне на эту профессиональную группу (Ledeneva, 2008). Если же брать именно изучение экономических судов, то большинство исследований строятся на выявлении тенденций по категоризации споров, разрешаемых экономическими судами, путём статистического анализа и экспертных интервью с представителями бизнес-сообщества и юристами (Hendley, 1998; Titaev et al., 2018).

Социологические исследования арбитража, в том числе международного, и рассмотрение государственных судей как акторов в этом поле построены на изучении взаимодействии действующих лиц арбитража и того, как такое взаимодействие ведёт к созданию системы частного правосудия (Dezalay & Garth, 1996; Gaillard, 2015).

Взаимодействие различных акторов в сфере арбитража — адвокатов, арбитров, судей государственных судов — привело к созданию транснациональной системы частного правосудия. Аналитическим инструментом в этих исследованиях выступает «символический капитал» (Bourdieu, 1984), который позволяет понять, что доминирование отношений в рамках данного поля следует принимать не только в экономических терминах (благосостояние, деньги), но и в символических (престиж, признание). Без бурдьевисткой оптики представляется крайне затруднительным проанализировать, почему, помимо «экономической зависти» у судей по отношению к непосредственным участникам арбитража возникает ещё и зависть на символическом уровне: престижность арбитража и непрестижность работы в государственном суде. При этом можно говорить о внеправовых факторах при принятии решений судьями (Brekoulakis, 2013), которые формируют предвзятость (thebiased, Ledeneva, 2008) или, как принято говорить в исследованиях по правоприменению (empirical legal studies), «bias» (уклон, Titaev, 2011).

Концептуализация и дизайн исследования

Для исследования сформирована следующая концепция: решения третейских судов зачастую отменяются (исполнительные листы на решения третейских судов не выдаются) по причинам, которые находятся вне юридической плоскости, и на уровне арбитражных судов кассационной инстанции этот процесс выполняется одними и теми же судьями. Судьи, формируя свой собственный символический капитал, стараются его сохранить и преумножить по ходу карьеры. Чтобы не растерять этот капитал, судьи неосознанно поддаются влиянию различных факторов — собственных установок, негласных правил игры, внешнего влияния и так далее. Задача настоящего исследования — конкретизировать эти факторы.

Эмпирическая часть исследования построена на интервью с членами арбитражного экспертного сообщества — практикующими адвокатами и юристами-консультантами, арбитрами третейских судов, бывшими государственными судьями — и судьями государственных экономических судов.

Для целей настоящего исследования было проанализировано порядка 1000 судебных актов, вынесенных в порядке кассационного производства арбитражными судами округов и ВС РФ за последние пять лет. Критерием отбора судебных решений стала прямая взаимосвязь с решениями арбитражей — отсылка к нормам закона, употребление в тексте акта ключевых слов «арбитрабельность» и «публичный порядок». По итогам этого анализа было отобрано 42 судьи: 37 судьей из 6 кассационных судов и 5 судей из Верховного суда РФ — по принципу выявления наибольшего количества рассмотренных дел и участие в таких делах из года в год.

Исследовательские вопросы

Основные вопросы, на которые предстоит найти ответ в исследовании таковы:

  • Какими характеристиками обладают судьи арбитражных судов, специализирующиеся на третейских делах и образующие профессиональную группу специалистов по третейским делам?
  • Как формируется общий тренд по третейским делам судами кассационной инстанции и что он из себя представляет?
  • Почему судьи государственных судов отрицают идею частного правосудия?
  • Какие факторы влияют на отношение судей арбитражных судов к третейским судам?

Предварительные результаты

По итогам первых интервью с экспертами необходимо отметить, что некоторые эксперты совмещают роли адвокатов и арбитров, поэтому имеют различный опыт. Они видят, каким образом их собственное решение как арбитров воспринималось судьей государственного суда, а также защищают интересы одной из сторон в момент исполнения или отмены такого решения уже в качестве адвокатов.

Экспертами отмечается, что специализация у судей есть, а, следовательно, можно говорить о наличии профессиональной группы судей, которые специализируются на третейских делах. Из факторов, которые влияют на судью, выделяются:

  • сильная трудовая загрузка;
  • «старорежимное образование» (образование, полученное во времена СССР);
  • отношение к арбитражу как к «частной лавочке, торгующей правосудием»;
  • зависимость судьи от общего государственной политики;
  • довольно сильная лояльность к государству. Так, судьи выступают «gatekeepers», при этом ставя себя выше, чем остальные участники процесса.

Эксперты отмечают, что у судей складываются собственные практики, даже если они законом не предусмотрены: например, запрос определенных документов: «Если я не запрошу, то в начальство — вышестоящий суд — скажет, что я не дорабатываю, и поэтому я буду это делать». Также эксперт добавляет, что судьям присущ патерналистский подход, «они являются государственниками» и профессиональными служащими суда, их решения основывается на мировосприятии, а частное правосудие — это отход от «генеральной линии партии», то есть не укладывается в их мировосприятие. При этом официально декларируемый тренд на уровне ВС РФ — содействие и помощь в развитии арбитража. При этом арбитражная реформа не поменяла ситуацию в отношениях государственных судов и арбитража.

Итогом исследования должно стать структурированное выявление факторов, влияющих на судей, описание общего тренда и сформировавшихся групп судей, специализирующихся на третейских делах.

Источники

Bourdieu P., 1984 Distinction — A Social Critique of the Judgment of Taste. Harvard University Press.

Brekoulakis S., 2013 Systemic Bias and the Institution of International Arbitration: A New Approach to Arbitral Decision-Making. Journal of International Dispute Settlement, 4, Issue 3, pp. 553−585

Dezalay Y., Garth B. G., 1996. Dealing in Virtue. International commercial arbitration and the construction of a transnational legal order. University of Chicago Press.

Gaillard E., 2015 Sociology of international arbitration. Arbitration International, 31, pp. 1−17.

Hendley K., 1998 Temporal and Regional Patterns of Commercial Litigation in Post-Soviet Russia, Post-Soviet Geography and Economics, 39

Hendley K., 2017 Contempt for Court in Russia: The Impact of Litigation Experience, Review of Central and East European Law, 42, pp. 134−168.

Kurkchinyan M. et.al., 2018 A Sociology of Justice in Russia, Cambridge Studies in Law and Society, 310 p.

Ledeneva A., 2008 Telephone Justice in Russia, Post-Soviet Affairs, pp. 324−350

Solomon P. H. & Foglesong, T., 2000 Courts and Transition in Russia. The Challenge of Judicial Reform (Boulder, CO, Westview Press)

Titaev K, Dzmitryieva A., Chetverikova I., 2016 The State and Business at Arbitrazh Courts, Russian Politics & Law, 54, pp. 281−311

Волков В. В. и др. Российские судьи как профессиональная группа: социологическое исследование //СПб.: Институт проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге. — 2012.

Волков В. и др. Российские судьи: социологическое исследование профессии. — Norma, 2015.

Титаев К. Как суды принимают решения: исследование влияния внеправовых факторов на российские суды //Экономическая социология. — 2011. — Т. 12. — №. 4. — С. 122.

Хвалей В., 2019 Почему арбитражная реформа в России потерпела неудачу? Arbitration.ru, 7(9), С.57−77.