Научные интересы:

  • геоурбанистика
  • урбанизм
  • пост-социалистические города
  • малые и средние города
  • территориальное и стратегическое планирование на муниципальном уровне градостроительная политика
  • соучаствующее планирование
  • самодеятельный урбанизм (DIY urbanism)
  • городское сжатие и процессы регенерации / ревитализации в малых городах, в том числе на Севере России

Кандидат географических наук, научный сотрудник отдела социально-экономической географии Института географии РАН. Руководитель проектов «Роль локальных инициатив в регенерации малых и средних периферийных городов России» (РФФИ, 2018−2019), «Стратегии и тактики территориального планирования в депопулирующих городах России» (Министерство науки и высшего образования РФ, 2018−2019).

В 2015 году была приглашенным исследователем в Институте региональной географии им. Лейбница в Лейпциге (The Leibniz Institute for Regional Geography), работая в проекте Urban Reconfigurations in Post-Soviet Space. Публикации представлены в журналах Cities, European Planning Studies, Tijdschrift voor Economische en Sociale Geografie. Автор и соавтор множества научных статей и исследований.

Избранные научные публикации:

Gunko M., Medvedev A. Dull place or green idyll: local identity and migration intentions of small city youth // Tijdschrift Voor Economische en Sociale Geografie. — 2018. — Vol. 109, no. 5. — P. 661−676. DOI: 10.1111/tesg.12 336

Gunko, M., Bogacheva, P., Medvedev, A., Kashnitsky, I. Path-dependent development of mass housing in Moscow, Russia // Housing Estates in Europe. Poverty, Ethnic Segregation and Policy Challenges / Hess D. B, Tammaru T., & van Ham M. (eds.). — The Urban Book Series. — New York: Springer International, 2018. — P. 289−311

Batunova E., Gunko M. Planning under conditions of shrinkage: the case of Russian small and medium-sized cities // Dealing with Urban and Rural Shrinkage: Formal and Informal Strategies / Hospers G.-J. & Syssner J. (eds.). — European Regions. — Munster (Germany): LIT Verlag, 2018. — P. 58−72

Batunova E., Gunko M. Urban shrinkage: an unspoken challenge of spatial planning in Russian small and medium-sized cities // European Planning Studies. — 2018. — Vol. 26, no. 8. — P. 1580−1597. DOI: 10.1080/9 654 313.2018.1 484 891

Гунько М. С., Пивовар Г. А. Участие /неучастие населения в городском планировании // Регион: экономика и социология. — 2018. — № 2. — С. 241−263

Уездный город N: образы малых городов России среди их жителей и в федеральных СМИ. // Современные тенденции пространственного развития и приоритеты общественной географии. Материалы международной научной конференции. Барнаул, 2018

Gunko M., Nefedova T. Coping with employment issues through commuting: Evidence from Central Russia // Moravian Geographical Reports. — 2017. — Vol. 25, no. 2. — P. 118−128. DOI: 10.1515/mgr-2017−0011

Kashnitsky I., Gunko M. Spatial variation of in-migration to Moscow: Testing the effect of housing market // Cities. — 2016. — Vol. 59. — P. 30−39. DOI: 10.1016/j.cities.2016.05.025

Гунько М. С., Глезер О. Б. Малые районные центры и окружающие территории в Центральной России в 1970−2010 гг.: динамика и распределение населения // Известия Российской академии наук. Серия географическая. — 2015. — № 1. — С. 64−76

Гунько М. С. Малые города центральной полосы Европейской России: социально-экономическое состояние и роль в организации пространства // Известия Российской академии наук. Серия географическая. — 2014. — № 2. — С. 42−52

Gunko M. (2014). The place of Central Russia’s small settlements in the rural-urban continuum. In Cities in a complex world: Problems, Challenges and Prospects. Proceedings of the Annual conference of the IGU Urban geography commission (179−192). Poznan: Bogucki Wydawnictwo Naukowe

Публикации в СМИ, выступления на конференциях и семинарах:

Гунько М. Стратегия фонтанов и детских площадок. Государство не понимает, как сделать малые города более пригодными для жизни. Часть вторая. Как это часто происходит, скорость расходования бюджетных денег важнее качества реализуемых проектов // Republic, 20.03.2019.

Управляемое сжатие. Как российские города приспосабливаются к новой жизни после того, как оттуда массово уезжают люди. Объясняем на примере Воркуты. Интервью с Марией Гунько // Межрегиональный интернет-журнал 7×7, 20.02.2019.

Трансформация городского планирования в условиях сжатия на примере городов российской Арктики

Постановка проблемы

Городское управление и планирование долгое время разрабатывалось и осуществлялось в логике управления ростом. Зачастую при этом формировались характерные режимы роста и развития, максимизирующие ренту с использования городской земли (Logan & Molotch, 1987; Stone, 1989). Но в последние десятилетия ХХ века на фоне продолжающегося роста городов (как правило, крупных и крупнейших) во многих странах стал заметен и противоположный процесс — городское сжатие (urban shrinkage), вызванный взаимовлиянием демографических и экономических факторов (Van De Kaa, 1987; Oswalt, 2006; Wolff & Wiechmann, 2018).

Городское сжатие — это траектория развития, противоположная «нормальному» и желательному росту. Долгосрочная депопуляция — наиболее важная и отчетливая черта сжимающихся городов (Bernt, 2016): значительное сокращение численности населения изменяет городскую среду и требования к инфраструктуре. Сжимающийся город — это город, где в течение длительного времени наблюдалась существенная и устойчивая депопуляция, в то время как его пространственная структура оставалась неизменной (Right-sizing America’s shrinking cities, 2007). Преобладающее до сих пор мнение, что только растущие города являются успешными и привлекательными (Logan & Molotch, 1987; Martinez-Fernandez, Audirac, et al., 2012), препятствует необходимой для сжимающихся городов трансформации городского планирования. Даже когда необходимость таких изменений кажется очевидной (Pallagst, 2010; Wiechmann & Bontje, 2015), система планирования и управления, заточенная на рост, как правило, остается прежней. Не адаптируется планировочная структура и не сокращается площадь городских территорий.

Сжимающимся городам нужны особые политики и практики в проектировании и регулировании землепользования и застройки (Fainstein & Defilippis, 2016). В таких городах необходимо обеспечить комфортные условия людям, остающимся в них жить, причем с минимальными затратами ресурсов. Ведь когда города сжимаются, доходы городских бюджетов падают. Поэтому в долгосрочной перспективе нужно думать, как адаптировать инфраструктуру и жилой фонд, включая ЖКХ, школы, детские сады, больницы, и инвестировать в развитие скорее центра, чем окраин.

Теоретический контекст

Исследователями выделяется несколько стратегий городского планирования в условиях сжатия в зависимости от изменения восприятия ситуации политиками и планировщиками (Hospers, 2014, Pallagst, Fleschurz et al., 2017; Zingale & Riemann, 2013). Согласно Hospers (2014), есть следующие стратегии:

  1. игнорирование: планирование не меняется, сохраняется статус-кво;
  2. противодействие: планирование, направленное на содействие росту и управление им;
  3. принятие: адаптация к новым реалиям, внедрение мер по смягчению негативных последствий сжатия;
  4. использование: позитивный взгляд на сжатие, превращение его в преимущество территории.

Как правило, триггером смены стратегии планирования и принятия новых подходов к управлению городской средой становятся физические последствия городского сжатия. Они снижают качество городской среды, способствуя общему непривлекательному образу города как для жизни, так и для ведения деловой активности. Среди таких последствий заброшенные здания, сооружения и земельные участки, деградация инфраструктуры (Haase, Rink, Grossmann, Bernt, & Mykhnenko, 2014; Sousa, & Paulo, 2015; Haase, Bernt, Großmann, Mykhnenko, & Rink, 2016). Но, как справедливо замечают Bernt et al. (2014), трансформация планирования происходит только тогда, когда находятся непосредственно заинтересованные в этом акторы.

С внедрением про-активных стратегий 3 и 4 применяется ряд инструментов планирования для повышения качества городской среды: снос, сокращение (оптимизация) инфраструктуры, ревитализация зданий и кварталов, озеленение, городское садоводство и фермерство и другие. В случаях, когда официальное планирование не способно ответить на вызовы городского сжатия, могут появляться тактические самодеятельные (do-it-yourself) практики для обеспечения минимального комфорта и повышения эстетических характеристик городской среды (Lydon & Garcia, 2015; Kinder, 2016), которые, однако, не стоит романтизировать, говоря о «пробуждении» гражданской инициативы. Эти самодеятельные практики являются лишь краткосрочным ответом в условиях отсутствия альтернатив и не могут заменить полноценного планирования. Какие стратегии, тактики и инструменты в итоге применяются, зависит во многом от компетенций планировщиков и политиков, национального и регионального дискурсов о желаемом пространственном развитии, а также от активности локальных сообществ.

Помимо концепции городского сжатия, следуя примеру Чириковой и Ледяева (2017), подробно исследовавших власть в малых российских городах, данная работа будет опираться на теорию городских режимов (Stone, 1989; 2015) и машин роста (Logan & Molotch, 1987), а также теорию субнационального авторитаризма (Gelman, 2010) для концептуализации полученных результатов.

Описание объекта

Городское сжатие встречается по всему миру, но подавляющее большинство научных публикаций на эту тему базируется на эмпирических данных из США, Германии и Японии (например Mallach, Haase & Hattori, 2017; Hollander, 2018; Pallagst, Fleschurz, Nothof & Uemura, 2018). Такие города, как Лейпциг и Детройт стали синонимами городского упадка и сжатия. Однако на данный момент фокус исследований начал смещаться в сторону стран Восточной Европы, которые, по прогнозам ООН (United Nations, 2015), станут самыми депопулирующими территориями в ближайшие десятилетия. Среди этих стран и Россия, которая за последнюю четверть века превратилась в страну сжимающихся городов (Batunova & Gunko, 2018). Как и для других стран Восточной Европы, городское сжатие здесь скорее правило, чем исключение (Haase, Rink & Grossman, 2016; Turok & Mykhnenko, 2007), при этом «масштабы нынешнего сжатия городов беспрецедентны… Россия кажется самой сжимающейся городской системой в мире…» (Cottineau, 2015).

Среди общего количества городов страны с 1989 год около 70% потеряли часть своего населения, из них более 90% — малые и средние (МСГ), где проживает до 100 тысяч человек. В дополнение к резкому общенациональному снижению рождаемости и повышению уровня смертности в 1990-х годов. (Ediev, 2001), крах государственного социализма способствовал интенсификации пространственного неравенства (Kinossian, 2013), что привело к активизации внутренней миграции. Миграционные потоки направлены из менее комфортных регионов страны, характеризующихся суровыми природными условиями и экономическим спадом (на севере и востоке) в центральные и южные регионы, а также из малых городов в крупные (Kashnitsky & Mkrtchyan, 2014; White, 2007). По наиболее вероятному прогнозу ООН, численность населения в России сократится примерно 10% к 2050 году (United Nations, 2015), что говорит о закреплении тенденции городского сжатия на ближайшие десятилетия, особенно в северных (за исключением нефте-газодобывающих) и восточных МСГ.

В отличие от сжимающихся городов Западной Европы и США, где планированию в условиях сжатия необходимо бороться с излишками — недоиспользуемым жилым фондом и инфраструктурой (Rink, 2012; Bernt, 2016), в российских МСГ ситуация более сложная. В российских сжимающихся городах наряду с фрагментацией пространства есть и необходимость решать вопросы качественного и даже количественного дефицита жилья и инженерной инфраструктуры (Gunko, 2014). Поэтому целью данного исследования является анализ стратегий городского планирования в де-факто сжимающихся МСГ российской Арктики. Здесь, как и во многих МСГ России, есть необходимость в улучшении жилищных условий, но ярко выражены и физические негативные последствие сжатия. Все это происходит в обстановке Крайнего Севера, где и так дорогое содержание жилищно-коммунального хозяйства сопровождается увеличенными издержками из-за сжатия по сравнению с аналогичными затратами в городах староосвоенной европейской России. Это с определенной долей вероятности будет способствовать принятию активных мер.

Метод исследования

Исследование предполагает работу с кейсами и использует логику сравнительного кейс-стади (Seawright & Gerring, 2008). В качестве кейсов было выбрано два города — Апатиты (Мурманская область) и Воркута (Республика Коми), отвечающие следующим критериям:

  1. среднегодовое снижение численности населения с 1989 года более чем 1%. Это города с худшей динамикой численности населения в 1989—2017 годах («критическая стратегия отбора кейсов»: если не здесь, то нигде (Flyvbjerg, 2006);
  2. статус городского округа, предполагающий прямое подчинение региональному правительству и большую самостоятельность в планировании (по сравнению с городским поселением);
  3. численность населения в 30−100 тыс человек.

В рамках исследования рассматриваются официальное и неофициальное планирование. Официальное планирование анализируется в первую очередь через целевые показатели и мероприятия/инструменты в долгосрочных документах городского (территориального и стратегического) планирования — генеральный план, стратегия социально-экономического развития, и в краткосрочных документах — муниципальные программы. В ходе полевых выездов предполагается углубить понимание официального планирования — причин и акторов смены (или отсутствия смены) планировочной стратегии, а также выявить неформальные тактические мероприятия, направленные на смягчение последствий сжатия в городской среде через экспертные интервью с представителями администрации городов, бизнеса и активистами.

Предварительные результаты

Один из двух городов-кейсов — Воркута — оказалась единственным в России городом, где есть официальное понимание, что на сжатие нужно отвечать инструментами городского планирования и регулирования. Здесь существует официальная программа уплотнении жилого фонда; речь идет о компактном развитии города, то есть максимальном инвестировании в жилые, центральные кварталы. Тем не менее этот опыт является уникальным и обусловлен, прежде всего, не масштабами процесса сжатия, а высокой долей муниципального жилого фонда, бремя по содержанию которого, если он заброшен населением, ложится на муниципалитет. Поэтому опыт Воркуты вряд ли удастся транслировать в другие сжимающиеся города, хотя анализ городских политик позволяет выработать рекомендации для городских акторов с учетом специфических для России институциональных условий.

Второй город — Апатиты — типичный для России сжимающийся город, где на фоне резкого снижения численности населения нет повестки по работе с сжатием. В первую очередь это связано с тем, что фрагментация городского пространства не сильно выражена. В 1990-х годах в Апатитах были расселены и снесены деревянные дома; в отличие от Воркуты, сейчас заброшенные квартиры в многоквартирных зданиях встречаются только в одном районе города — в компактно расположенном квартале «домов-малосемеек». Однако фрагментация пространства при отсутствии внимания к ней со стороны основных городских акторов, а также не очень продуманная политика по предоставлению в этом районе жилья социально-незащищенным и маргинальным группам населения привели к формированию настоящего гетто.

Источники

Чирикова А. Е., Ледяев В. Г., Сельцер Д. Г. Власть в малом российском городе: конфигурация и взаимодействие основных акторов //Полис. Политические исследования. — 2014. — №. 2. — С. 88−105

Batunova, E. & Gunko, M., 2018. Urban shrinkage: an unspoken challenge of spatial planning in Russian small and medium-sized cities. European Planning Studies, 26(8), pp.1580−1597

Bernt, M., 2016. The Limits of Shrinkage: Conceptual Pitfalls and Alternatives in the Discussion of Urban Population Loss. International Journal of Urban and Regional Research, 40(2), pp.441−450

Bernt, M. et al., 2014. How does (n't) Urban Shrinkage get onto the Agenda? Experiences from Leipzig, Liverpool, Genoa and Bytom. International Journal of Urban and Regional Research, 38(5), pp.1749−1766

Bontje, M., & Musterd, S., 2012. Understanding shrinkage in European regions. Built Environment, 38(2), pp. 153−161

Cottineau, C., 2016. A multilevel portrait of shrinking urban Russia. Espace populations /3−2016/1 | 2016

Ediev, D., 2001. Application of the demographic potential concept to understanding the Russian population history and prospects: 1897−2100. Demographic Research, 9, pp. 289−336

Fainstein, S. & Defilippis, J. eds., 2016. Readings in planning theory. Forth edition. Chichester: Wiley Blackwell, Ltd

Flyvbjerg, B., 2006. Five misunderstandings about case-study research. Qualitative Inquiry, 12(2), pp. 219−245

Gelman, V., 2010. The dynamics of subnational authoritarianism. Russian Politics and Law, 48(2), pp. 7−26

Gunko, M., 2014. Small towns in the Central part of European Russia: Socioeconomic state and the role in organizing territory. Regional Research of Russia, 4(4), pp. 231−239

Haase, A. et al., 2014. Conceptualizing Urban Shrinkage. Environment and Planning A, 46(7), pp.1519−1534

Haase, A. et al., 2016. Varieties of shrinkage in European cities. European Urban and Regional Studies, 23(1), pp.86−102

Haase, A., Rink, D. & Grossmann, K., 2016. Shrinking Cities in Post-Socialist Europe: What Can We Learn From Their Analysis for Theory Building Today? Geografiska Annaler: Series B, Human Geography, 98(4), pp.305−319

Hollander, J., 2018. A research agenda for shrinking cities. Cheltenham: Edward Elgar Publishing Ltd

Hospers, G.-J., 2014. Policy Responses to Urban Shrinkage: From Growth Thinking to Civic Engagement. European Planning Studies, 22(7), pp.1507−1523

Kashnitsky, I., & Mkrtchayn, N., 2014. Russian periphery is dying in movement: A cohort assessment of Russian internal youth migration based on census data (NIDI Working Paper No. 2014/14)

Kinder, K., 2016. DIY Detroit. Making the Do in the city without services. Minneapolis: University of Minnesota Press

Kinossian, N., 2013. Stuck in transition: Russian regional planning policy between spatial polarization and equalization. Eurasian Geography and Economics, 54(5−6), pp. 611−629

Logan, J., & Molotch, H., 1987. Urban fortunes: The political economy of place. Berkeley: University of California Press

Lydon, M. & Garcia, A., 2015. Tactical urbanism. Short-term action for a long-term change. Washington: IslandPress

Mallach, Haase & Hattori, 2017. The shrinking city in comparative perspective: Contrasting dynamics and responses to urban shrinkage. Cities, 69, pp.102−108

Martinez-Fernandez, C., Audirac, I., Fol, S., & Cunningham-Sabot, E., 2012. Shrinking cities: Urban challenges of globalization. International Journal of Urban and Regional Research, 36 (2), pp. 213−225

Oswalt, P., 2006. Shrinking cities: International research. Retrieved from www.shrinkingcities.com

Pallagst, K., 2010. The planning research agenda: Shrinking cities — a challenge for planning cultures: Viewpoint. Town Planning Review, 81(5), doi:10.2307/27 975 967

Pallagst, K., Fleschurz, R., & Said, R., 2017. What drives planning in a shrinking city? Tales from two German and two American cases. Town Planning Review, 88(1), pp. 15−28

Pallagst, K., Fleschurz, R., Nothof, S. & Uemura, T., 2018. PlanShrinking² — Trajectories of planning cultures in shrinking cities: the cases Cleveland/USA, Bochum/Germany, and Nagasaki/Japan. IPS Working Paper 2018 No. 1

Right-sizing America’s shrinking cities. Results of the policy charrette and model action plan (2007)

Rink, D. (coordinator) (2012). Shrink smart — the governance of shrinkage within a European context. Collaborative research project.

Seawright, J. & Gerring, J., 2008. Case Selection techniques in case study research. A menu of qualitative and quantitative options. Political Research Quarterly, 61, pp. 294−308

Sousa, S., & Paulo, P., 2015. Planning for shrinkage: Paradox or paradigm. European Planning Studies, 23(1), pp. 12−32

Stone, C., 1989. Regime Politics: Governing Atlanta, 1946−1988. Lawrence: University Press of Kansas

Stone, C., 2015. Reflections of regime politics: from governing coalitions to urban political order. Urban Affairs Review, 51(1), pp. 101−137

Turok, I., & Mykhnenko, V., 2007. The trajectories of European cities, 1960−2005. Cities, 24(3), pp. 165−182

United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division., 2015. World population prospects: The 2015 revision, key findings and advance tables (Working Paper No. ESA/P/WP.241)

Van De Kaa, D., 1987. Europe’s second demographic transition. Population Bulletin, 42(1), pp. 1−59

White, A., 2007. Internal migration trends in Soviet and post-Soviet European Russia. Europe-Asia Studies, 59(6), pp. 887−912

Wiechmann, T., & Bontje, M., 2015. Responding to tough times: Policy and planning strategies in shrinking cities. European Planning Studies, 23(1), pp. 1−11

Wolff, M., & Wiechmann, T., 2018. Urban growth and decline: Europe’s shrinking cities in a comparative perspective 1990−2010. European Urban and Regional Studies, 25(2), pp. 122−139

Zingale, N., & Riemann, D., 2013. Coping with shrinkage in Germany and the United States: A cross-cultural comparative approach toward sustainable cities. Urban Design International, 18, pp. 90−98