Научные интересы:

  • взаимодействие характеристик пространства и практик повседневной мобильности
  • влияние дигитализации на образ жизни и условия трудовой деятельности
  • трансформация городского пространства

Научный сотрудник факультета городского и регионального планирования Дортмундского технического университета (TU Dortmund, Германия). Участница исследовательских групп «ACCESS! Какую мобильность мы можем себе позволить в будущем?» (RWTH Aachen, Рейнско-Вестфальский технический университет Ахена, Германия), «Центр городской небезопасности» (Schader Stiftung, Фонд Шадера, Дармштадт, Германия) и Kolleg Europa — совместного проекта образовательного фонда Германии (Studienstiftung des deutschen Volkes), Фонда Альфреда Тёпфера (Alfred Toepfer Stiftung, Германия) и немецкой службы академических обменов (DAAD).

В 2010 году окончила факультет архитектуры Южно-Уральского государственного университета с дипломом архитектора-дизайнера по специальности «Дизайн архитектурной среды». В 2015 году получила степень магистра и поступила в аспирантуру на факультет архитектуры Рейнско-Вестфальского технического университета Ахена. С 2019 года продолжает работу над диссертацией в Дортмундском техническом университете. Стипендиат Фонда Альфреда Тёпфера, Фонда доктора Карла-Артура Пастора (Doktor Carl-Arthur Pastor-Stiftung, Германия) и образовательного фонда Рейнско-Вестфальского технического университета Ахена (Bildungsfonds RWTH Aachen).

Избранные научные публикации:

Freund, L., Klaube, M., Krasilnikova, N., Repplinger, D., Roßburger, A., Schneider, L., und Strizker, S. (2015): Bestandsanalyse und Nutzungsperspektiven für Burg Trips, in: Burg Trips vom Befund zum Konzept, H. 20, S. 71−91, LVR-ADR

Красильникова Н. Лофт и ревитализация как методы сохранения и усовершенствования городской среды в XXI веке. Сборник научных статей «Современные проблемы дизайна архитектурной среды» //ЮУрГУ — 2010. — Вып. 1.

Выступления на научных конференциях и семинарах:

ACCESS. Июнь 2019 года, Ахен, Германия. Доклад «Гибкий район. Модели мобильности связанные с работой и их взаимодействие с пространственными характеристиками района» (перевод с немецкого)

Growing bad? The Regional Sub-Urban Housing Challenge. International Research Perspectives. Сентябрь 2018 года, Ахен, Германия. Доклад Mobility, Work and Life in Changing: The Future of the City Quarter.

Научно-практический коллоквиум RWTH Aachen. Июнь 2018 года, Ахен, Германия. Доклад «Трансформация моделей работы: будущее жилого района» (перевод с немецкого).

PhD Workshop: Urban Heritage and Planning. Май 2018 года, Ахен, Германия. Доклад «Изменение моделей мобильности связанных с работой: будущее жилого района» (перевод с немецкого).

Международная весенняя школа The City in the Spotlight: Methodological and Epistemological Challenges for Studying Urban Governance. Апрель 2018 года, Пермь. Доклад Future of City Quarter

Kolleg Europa. Март 2018 года, Париж, Франция. Доклад «Трансформация „работы“, „мобильности“ и „уклада жизни“: потенциалы и проблемы центральных жилый районов» (перевод с немецкого).

Ареал проживания и практики повседневной мобильности у индивидов со стандартными и нестандартными условиями труда

Постановка проблемы

В связи с трансформацией общества, вызванной в том числе деиндустриализацией и дигитализацией, одним из центральных терминов для описания социальных изменений стала «гибкость» (Hans-Böckler-Stiftung, 2018; Vogelpohl, 2012). В результате появляются, например, стандартные и нестандартные формы работы (Diefenbacher и др., 2016), которые, помимо всего прочего, оказывают влияние на ареал проживания и на индивидуальные практики повседневной мобильности. При этом нестандартные формы работы характеризуются не только гибким графиком, неполной или сверхзанятостью, но и гибкой локальностью, когда место работы или не ограничивается одной локацией, или находится дома. Это приводит, в свою очередь, к изменениям во взаимодействиях между повседневными практиками мобильности и пространством.

Исходя из этого, изучение повседневной мобильности и ареала проживания индивидов с разными формами работы, проживающих в районах с разными пространственными характеристиками, поможет, с одной стороны, сформулировать новое понимание взаимодействия между мобильностью и пространством, с другой, позволит иначе взглянуть на актуальные городские проблемы, такие, например, как разреженная плотность застройки или растущая автомобилизация.

Таким образом, перед настоящим исследованием стоит задача описать и объяснить временно-пространственную организацию практик повседневной мобильности и взаимодействие с ареалом проживания для групп жителей города со стандартными и нестандартными формами работы, проживающих в районах города с разными пространственными характеристиками.

Теоретический контекст

В актуальных исследованиях, посвященных трансформации работы, подробно описываются процессы изменения её характеристик, таких как время, локация и форма (Diefenbacher и др., 2016, Hans-Böckler-Stiftung, 2018). Часть исследований посвящена прогнозам и будущему работы (Daheim и др, 2016). Однако при этом описание социальных групп со стандартными и нестандартными формами работы и взаимосвязь этих групп с пространством остается почти не освещённой в международной дискуссии. Наличие отдельных работ об определённых типах пространств (центры европейских городов у Vogelpohl) или об определенных формах занятости (работающие на себя у Reuschke), не позволяет оценить влияние процесса трансформации работы на развитие повседневной мобильности и городов.

Кроме того, актуальное исследование мобильности в Германии (MiD) демонстрирует следующие изменения повседневной мобильности, связанной с работой: рост количества перемещений на работу и с работы, а также во время работы по служебным надобностям; также наблюдаются активные перемещения, не связанные с работой, в послеобеденное время, что говорит о наличии гибкого графика у отдельных индивидов (MiD 2018, C. 19). Как утверждает MiD, зафиксированные изменения необходимо изучить с фокусом на характеристики пространства и социальные группы.

Конечно, тема взаимодействия пространства и мобильности не новая для международной дискуссии. С одной стороны, исследователи городской мобильности убеждены в том, что повседневная мобильность зависит от пространства (например, Beckmann, 2001; Kemper et al., 2012). В истории градостроительства есть несколько примеров такого взаимодействия. Один из них — это «города коротких путей», компактные с мелкомасштабным функциональным разнообразием центры средневековых городов. Сама организация пространства определяла локальные перемещения жителей и «короткие пути» в повседневной жизни (см. Gather, 2008, C. 141).

С другой стороны, за последние десять лет появился ряд работ в области «биографий мобильности», которые изучают, насколько люди изначально выбирают место жительства таким образом, чтобы оно отвечало их предпочтениям в передвижениях и доступности транспорта в определённый момент жизни (например, Schneider, 2018; Scheiner et al., 2015). Однако все эти исследования направлены на оптимизацию транспортной системы (Berding, 2018). И, как показывает актуальная статистика мобильности тех же городов Германии, одного лишь развитого общественного транспорта недостаточно, чтобы трансформировать городскую мобильность, например, повлиять на сокращение перемещений на личном автомобиле. Так, несмотря на все преобразования общественного транспорта и работу над созданием условий для альтернативной мобильности — пешком, на велосипеде — количество автолюбителей, которые ежедневно используют личный автомобиль для перемещений, в 2017 году снизилось лишь на 2% по отношению к 2002 году. Таким образом количество перемещений на автомобиле в Германии составляет сегодня 44% по отношению к остальным средствам ежедневного перемещения (перевод с немецкого, см. MiD, 2018 C. 15). В связи с этим остро стоит вопрос о рассмотрении роли характеристик пространства для повседневной мобильности, исходя из новой перспективы.

Кроме того, начиная с середины XX века города развиваются по принципам разделения функций, принятым в рамках конгресса CIAM (Congress Internationaux d’Architecture Moderne) в Афинах в 1933 году с целью предотвращения растущего уплотнения центров европейских городов (см. Spitthöver et al., 2002, C. 31). При таком подходе города стали развиваться не эволюционно, привлекая население как центры обменов, а искусственно. Пример такого подхода — уральские города, которые создавались при заводах в период плановой экономики (см. Зубаревич, 2015, C. 24). В итоге разделение функций в градостроительстве привело к фрагментации и растяжению пространственных структур, а также к интенсивному росту автомобилизации.

Таким образом, города сегодня состоят из центральных, средних и периферийных зон, которые отличаются между собой пространственными характеристиками, такими как плотность застройки, функциональное многообразие и доступность транспорта. Исходя из этого на повседневные практики жителей городов сегодня влияют как многофункциональные административные центры, так и монофункциональные спальные районы на периферии. Что, в свою очередь, приводит к росту городской мобильности и неактивных городских пространств.

В итоге понимание того, как люди взаимодействуют с пространством в период трансформации работы и образа жизни, позволит не только внести вклад в дискуссию о взаимодействии пространства и мобильности, но и собрать данные, которые могут лечь в основу новых концепций развития городов и, например, повлиять на рост городской мобильности.

Для изучения повседневной мобильности в рамках данной работы будет использована модель из «географии времени», разработанная Торстеном Хагерстрандом (Hägerstrand, 1975, C.29). Хагерстранд определяет практики повседневной мобильности как результат взаимодействия временных и пространственных условий (Beckmann et al., 2006, C. 20). В частности, это пространственное распределение мест ежедневных активностей̆ (работы, посещение спортивных, культурных, образовательных учреждений и так далее) и транспорта, а также социальные и биологические ритмы (часы работы, время сна и бодрствования). Таким образом, с помощью вышеназванной модели будут изучены ритмические карты повседневных практик, зависимые от индивидуальных временных и пространственных характеристик работы. При этом будет уделено особое внимание взаимодействию индивидов с ареалом проживания.

Под ареалом проживания в данной работе понимается пространство вокруг места жительства (квартиры, дома), которое даёт возможность осуществлять повседневные практики. Cогласно Partzsch (1970), к ним относятся проживание, работа, образование, социальные контакты, использование бытовых услуг, включая здравоохранение, и транспорт. К тому же, ареал проживания в связи с планировочными требованиями должен быть ограничен 1000 м или 10 минутами пешком (перевод с немецкого, см. Kemper и др. 2012, C. 109).

Важно также заметить, что в рамках данной работы определение мобильности основано на комбинации теорий «географии времени» (Hägerstrand, 1975) и моделей активности (см. human activity patterns, Chapin, 1974, C.50). Таким образом, повседневная мобильность зависит не только от временных и пространственных условий, но и, согласно Chapin, от мотивационных решений отдельных индивидов. Исходя из этого также будет уделено внимание мотивам выбора работы, места жительства и траекторий мобильности.

Исследовательские вопросы

Цель работы — выяснить, чем отличается взаимодействие с ареалом проживания и повседневная мобильность у людей со стандартными и нестандартными условиями труда.

Для достижения этой цели предусмотрен ряд исследовательских вопросов:

  • Как люди со стандартными и нестандартными условиями труда, которые проживают в разных типах районов, взаимодействуют с ареалом проживания?
  • Как стандартные и нестандартные условия труда влияют на повседневную мобильность людей, проживающих в разных типах районов?
  • Как организация пространства района проживания влияет на характеристики условий труда, связанную с ними повседневную мобильность и взаимодействие с ареалом проживания?
  • Как влияют мотивы выбора условий работы, места жительства и траекторий мобильности на взаимодействия между пространством и мобильностью у людей со стандартными и нестандартными условиями работы?

Концептуализация и дизайн исследования

Для того, чтобы описать временно-пространственное взаимодействие между формой работы, ареалом проживания и траекториями мобильности людей, были определены, на основе анализа актуальных исследований, основные параметры этих понятий. Так, например, форма работы будет описана с помощью типа контракта, часов работы и локации места работы. Траектории мобильности — с помощью количества и радиуса траектории, а также транспортного средства, выбранного для перемещения. Ареал проживания — с помощью бытовых услуг, включая продуктовые магазины, учреждений и общественных пространств, которыми регулярно пользуются конкретные жители. Кроме того, были определены основные социально-демографические параметры, актуальные для данного исследования: пол, возраст, семейное положение, образование, достаток, а также типы мотивационных решений, которые могут играть роль при анализе, — выбор места работы, места жительства и траекторий мобильности.

В качестве города для анализа выбран Челябинск, который отвечает следующим критериям (Проект генерального плана города Челябинска, 2019):

  • интенсивная урбанизация в период плановой экономики;
  • трансформация рынка труда после деиндустриализации;
  • недостаточное развитие инфраструктуры и связности пространств.

Исследование состоит из подготовительной, эмпирической и аналитической фаз. В подготовительной фазе будет осуществлен выбор районов города Челябинска, а также проведён анализ пространственных характеристик этих районов. К пространственным характеристикам здесь относятся плотность застройки, функциональное многообразие и доступность транспорта. Результаты анализа будут представлены в виде серии карт.

Параллельно запланировано разработать и протестировать анкету для стандартизированного опроса. Стандартизированный опрос населения города — это основная часть эмпирического исследования. В общей сложности запланировано собрать 700 анкет. Дополнительно к опросу будут проведены 20 глубинных интервью с жителями города.

В итоге будет проведен количественный и качественный анализ собранных данных, а именно будут сформированы кластеры повседневной мобильности. Кластирование будет также дополнено анализом ареала проживания жителей и их мотивационных решений о выборе места жительства, места работы и траекторий мобильности.

Это позволит сформировать полную картину того, как жители с разными условиями труда потребляют пространство города, а также где и почему они перемещаются.

Предварительные результаты

В процессе подготовки исследования было проведено 11 тестовых интервью с работающими жителями города Челябинска и собраны 10 дневников перемещения.

Первый и важный для данного исследования результат тестовых интервью — это подтверждение наличия у жителей города разных временно-пространственных характеристик работы независимо от её формы. Так, например, не только у самозанятых, но и у работающих по контракту, встречаются гибкий график работы или мультилокальность рабочего места. Это демонстрирует трансформацию работы, выражающуюся не только в разнице условий труда у работающих на себя и по контракту, но и в разнице временно-пространственных характеристик работы внутри этих групп. Таким образом, говоря об изменении требований к пространству в связи с трансформацией работы, мы имеем дело не только с фрилансерами, а в целом с работающим населением.

Также предварительно можно сказать, что взаимодействие с ареалом проживания у жителей города со стандартными и нестандартными условиями труда разное. Например, жители с нестандартными условиями труда чаще покупают продукты, пользуются бытовыми услугами, посещают учреждения и общественные пространства рядом с местом проживания, чем жители со стандартными условиями труда.

Отличаются и характеристики повседневной мобильности: траектории повседневных перемещений жителей с нестандартными условиями труда состоят из множества коротких путей и зависят от дня недели, траектории перемещения жителей со стандартными условиями труда представляют собой повторяющиеся изо дня в день перемещения из пункта, А в пункт Б без остановок. Это приводит не только к трансформации взаимодействия с пространством в связи с изменениями условий труда, но к изменению требований к пространству.

Важно заметить, что мотивы выбора места жительства у опрошенных жителей города Челябинска не связаны с предпочтениями в передвижениях или доступности транспорта, как это принято считать в международных исследованиях. При выборе места жительства большую роль играет сохранение родственных связей, если они есть. К тому же чаще всего место жительства не выбирается на основании личных предпочтений, а достается по наследству или покупается родственниками. При этом нужно учитывать, что доля жилья, используемая на условиях найма, составляет в России всего 25% (см. MLA+, 2018, С.249), что может говорить о низкой жилищной мобильности (например, сохранение прежних условий проживания несмотря на изменения обстоятельств — расширение семьи или смену места работы) и приводит, в свою очередь, к тезису о том, что структура собственности влияет на повседневные перемещения. Таким образом в исследование будет включен также фактор собственности.

Источники

Beckmann, K. J. Hesse, M. et al. (Eds.). (2006): StadtLeben — Wohnen, Mobilität und Lebensstil. Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften.

Berding, N. Bukow, W.-D. et al. (2018): Die kompakte Stadt der Zukunft. Wiesbaden: Springer Fachmedien Wiesbaden.

Burchell, B., Reuschke, D., & Zhang, M. (2019). Spatial and temporal segmenting of urban workplaces: the gendering of multi-locational working. Urban Studies.

Chapin, F. S. (1974): Human Activity Patterns in the City. John Wiley & Sons Inc.

Daheim, C. & Wintermann, O. (2016): 2050: Die Zukunft der Arbeit: Ergebnisse einer internationalen Delphi-Studie des Millennium Project., 36.

Diefenbacher, H. Foltin, O. et al. (2016): Zwischen den Arbeitswelten: Der Übergang in die Post-wachstumsgesellschaft (Originalausgabe ed.). Frankfurt am Main: FISCHER Taschenbuch.

Gather, M. Kagermeier, A. et al. (2008): Geographische Mobilitäts- und Verkehrsforschung.

Hägerstrand, T. (1975): Survival and Arena. On the lifehistory of Individuals in Relation to Their Geographical Environment. In: The Monadnock. Band 49, S. 9−29.

Hans-Böckler-Stiftung. (2018): Atlas der Arbeit: Daten und Fakten über Jobs, Einkommen und Beschäftigung.

MiD. (2018): Mobilität in Deutschland 2017 — Kurzreport.

MLA+ et al. (2018): Стратегия пространственного развития города Екатеринбурга (концепция). Екатеринбург: Tatlin.

Scheiner, J. & Holz-Rau, C. (Eds.). (2015): Räumliche Mobilität und Lebenslauf. Studien zu Mobilitätsbiografien und Mobilitätssozialisation. Wiesbaden: Springer VS.

Schneider, U. (2018): Urbane Mobilität im Umbruch: Normen, Leitbilder und familiäre Aushandlungsprozesse zu Autos und Elektroautos. Wiesbaden: Springer Fachmedien Wiesbaden.

Spitthöver, M. & Jäger, A. (Eds.). (2002): Freiraumqualität statt Abstandsgrün: Geschichte der Freiräume im Mietgeschosswohnungsbau. Band 1. Kassel: Infosystem Planung Univ. Gesamthochschule Kassel.

Vogelpohl, A. (2012): Urbanes Alltagsleben: Zum Paradox von Differenzierung und Homogenisierung in Stadtquartieren. Berlin: Springer VS.

Зубаревич, Н. (2015): Страна городов. Теория и практика российской урбанизации. In Стимулы, парадоксы, провалы. Город глазами экономистов. Tatlin.

Проект генерального плана города Челябинска 2019 года.